Затеев Николай Иванович icon

Затеев Николай Иванович



НазваниеЗатеев Николай Иванович
страница1/4
Дата конвертации16.04.2013
Размер460.07 Kb.
ТипДокументы
  1   2   3   4

Затеев

Николай Иванович


В 1938 году, закончив 7 классов Вятской средней школы, Затеев Николай Иванович поступил учиться в Чухломской зооветеринарный техникум, который закончить не довелось. Родители не в состоянии были учить двоих сыновей и написали Николаю, чтобы возвращался домой.

Были у Николая Ивановича и другие планы на жизнь, но их расстроила война. безимени-1

17-летним безусым мальчишкой ушел он добровольцем на фронт, потому что не мог быть в стороне, когда Родина в опасности!

И сейчас даже трудно представить, что этот скромный человек, интеллигентный, большую часть своей жизни проработавший преподавателем в Вятском сельском профессиональном училище, так много повидал на своем веку. И прошел по военным дорогам от соседней Калининской области до Берлина.

Отправлялся на фронт из Москвы, пока шли, пели песню:


Прощай, прощай, Москва моя родная,

На бой с врагами уезжаю я.

Прости, прощай, подруга дорогая,

Пиши мне письма, милая моя.


Не надо слез и грусти в час разлуки,

Домой я вернусь, когда врага побьем

Тогда опять пожмем друг другу руки,

Счастливой жизнью вновь мы заживем.


В бою суровом, в грохоте разрывов,

Когда кругом дрожит все от огня,

Тогда я вспомню о тебе любимой,

Твоя улыбка ободрит меня.


Не забывай, подруга дорогая,

Про наши встречи, клятвы и мечты

Расстаемся мы теперь,

Но, милая, поверь,

Дороги наши встретятся в пути.”


В этих бесхитростных, наспех написанных строчках, звучит трепетное нежное чувство к тому, что олицетворяло Родину: Москва, дом, любимая. Поистине славен боевой путь Николая Ивановича : Калининский фронт: г. Белый, Великие Луки, Красный Холм. В марте 1943 года перебросили на Курскую дугу: г. Богодухов, Сумы, г. Житомир. Молдавия: форсировали Днестр, с боями входили в г. Черновцы. Дивизиону присвоили звание Черновицкий. Затем Польша – г. Стриков, Варшава, Гдыня, Данциг, польский коридор на Балтику; г. Дрезден, г. Коло, Гнездинская провинция, Зееловские высоты и на Берлин.

Воевал в 1-ой Танковой, командующий Катуков, шестой мехкорпус (механизированной) отдельный 405 гвардейский минометный дивизион, 2-ая батарея, наводчик (это “Катюши”, ракетная часть “эресы”).

“ Я не думал, что вернусь с фронта, - вспоминал Николай Иванович, - в Сумах русская женщина из Ленинграда погадала и сказала: “ Ты вернешься живым “.” Несколько раз пуля прорывала фуфайку, нательное белье, а тело не вредила. Дважды был ранен - в щеку, руку и ногу.
Осколок над переносицей как солдатский медальон, как неизбывную память о той войне проносил Николай Иванович всю жизнь. И не раз он бывал в таких переделках, что чудом остался в живых.

Однажды прорвавшийся танк выстрелом разбил “Катюше” колесо и задний мост. Солдаты, сидевшие на крыле, человек 12, все погибли. Николая Ивановича взрывной волной выкинуло, взрыва он не слышал, только помнит желтый блеск в глазах. Спасла Николая Ивановича немецкая аккуратность: час обеда, а вечером ужин, все регламентировано, после ужина не воевали. В это время раненный в лицо (щеку и переносицу ) Николай Иванович уполз в расположение части, первым пришел его друг, костромич, Федя Шулегин. А “Катюшу” на танке наши потом вытащили. безимени-2

На Курской дуге, вспоминает Николай Иванович, солнце встает яркое, а к вечеру затуманится (самолеты летят в тыл).

Видел и знаменитый прохоровский бой: все поле танками вспахано, даже зелени нет. Танки, как “крестцы” (когда в поле жали).

На всю жизнь запомнился Николаю Ивановичу эпизод, произошедший на Украине. Их дивизион попал в окружение. Немцы продвинулись левее и правее и замкнули кольцо, отрезав от основных сил. В лесу “Катюшам” стрелять нельзя, поэтому оборону держали из винтовок, и 4 танка на опушке стреляли. А немцы били “болванками” (снаряд без взрывчатки, который разрывал броню у танка).” На моих глазах, - вспоминал Николай Иванович, – снайперы 5 человек сняли. Окружили нас со всех сторон, кричат: “ Рус, сдавайся”. Офицеры нам говорят: “ Гвардейцев немцы в плен не берут”. И мы запели:

“Черный ворон, что ты вьешься

Над моею головой,

Ты добычи не добьешься,

Черный ворон, я не твой”.


Немцы прекратили стрелять, слушали, как мы поем, мы допели песню до конца. А как закончили петь, вновь завязался бой. Но тут к нам подошла подмога.”

Вспоминал Николай Иванович психологическую атаку, предпринятую немцами, за отражение которой он получил орден Красной звезды: “ Мы стояли на горе около дома помещика. Это было в марте, снег валил шляпами. Находившийся в дозоре татарин крикнул: “ Немцы идут!” Их черно, шли строем, не стреляли. Наш танк выстрелит, сомнет строй, они опять сходятся. Я навел в центр (а был Николай Иванович наводчиком на “Катюше”). После выстрела немцы рассеялись, кто уцелел, в кусты пополз.”

Не раз приходилось Николаю Ивановичу со своими однополчанами отправляться в тыл врага, тогда танки и машины красились на немецкий лад. “ Катюши шли за танками, закрытые чехлами. Приходилось попадать под огонь не только вражеский, но и свой.”

Вспоминает Николай Иванович, как наши самолеты стали бомбить колонну, солдаты, выпрыгнув из машины, спрятались в кювет. Радист, офицер авиации, который был с ними сообщил летчикам по рации, что свои, на что был получен ответ: “Знаем мы своих”. И из крупнокалиберного миномета прочесали колонну. Разгневанный радист сообщил: “Вернемся на аэродром, вам дадут”. Только тогда улетели наши ястребки, помахав крылышками.

До конца своих дней хранил Николай Иванович в памяти страшные картины боев: красные от крови реки, усеянные не семенами, а человеческими телами, поля.

“На знамени дивизии,- говорит Николай Иванович,- порванном осколками, 6 орденов. В Польше освобожденные евреи нашим солдатам ноги целовали.

Дважды видел Николай Иванович маршала Жукова. Под Зееловскими высотами Николай Иванович стоял в оцеплении. Жуков с полуторки выступал перед солдатами: “Товарищи бойцы, офицеры! Перед нами логово фашизма. Возьмем?” В ответ: “Возьмем!”.

В Берлин входили через Бранденбургские ворота, а параллельная улица была еще занята немцами. Николай Иванович слышал голос Гитлера по радио.

Рассказал Николай Иванович и такой эпизод: “Весна 1945-го года. Берлин. Он стоит на посту. До окончания войны считанные дни. Ночь. И вспомнился ему родной дом, мать, сестры. Вдруг в предрассветной дымке он различил фигуру без опознавательных знаков. Это был немец. Показывая на дом, где был расквартирован расчет, он сказал: “Это мой дом, жена и два ребенка”. И Николай Иванович пропустил немца, не обыскав даже. И только какое-то время спустя он понял, что наделал. Утром, как только его сменили с поста, Наколай Иванович прибежал в дом, открыл дверь в комнату фрау, она закрыла ему рот рукой...

Фрау приготовила шикарный завтрак, яиц нажарила, курицу. Командир и солдаты удивились. Николай Иванович так никому об этом ничего и не сказал.

Поделился Николай Иванович воспоминаниями и том, как штурмовали рейхстаг и как в ознаменование победы написал свою фамилию на его стенах.


PS. В июне 2004 г. Затеев Николай Иванович ушел из жизни. Но остались на память ныне здравствующим и потомкам на магнитной ленте его голос да неторопливый рассказ.


Бармашов

Валентин Петрович


Бармашов Валентин Петрович родом из Борисоглебского района Ярославской области. Он принадлежит к поколению, детство которого закончилось досрочно. Шестнадцатилетним, еще неокрепшим мальчишкой он, как и тысячи других таких же девчонок и мальчишек, был отправлен под Ленинград рыть окопы. Холодно было, голодно и, конечно же, страшно. А однажды в рядах ополченцев появился диверсант, только доверчивые ребятишки и подумать об этом не могли, и ответили немцу, прекрасно говорившему по-русски, на все интересующие его вопросы.

А когда исполнилось Валентину Петровичу 17 лет, был он мобилизован, служил в пехоте, был адъютантом у капитана, однажды во время обстрела капитана убило, а находящийся рядом Валентин Петрович остался жив. Нелегким было житье пехотинца: леса, землянки, даже у печки не обогреешься – дневальный не даст.безимени-3

Воевал Валентин Петрович на Смоленско-Брянском направлении, брали Ельню, ранен был тяжело в самом городе. Не помнит, как попал в госпиталь, не помнит, как везли до Кемерова. Было это в 1943 г., после госпиталя демобилизовали, долго еще не мог он оправиться от тех ран. Вернулся домой на коcтылях…

^ Беляева

Евдокия Павловна


Евдокия Павловна Беляева была из того, первого выпуска Вятской средней школы, из того краснознаменного класса, которым будет гордиться школа. Последний день мирной жизни, последний день безоблачного счастья, “а назавтра, – как сказал поэт, – была война”. Вместе с односельчанами в центре села на площади слушала она сообщение, потрясшее всю страну. К черной тарелке радио были прикованы взгляды людей. Молотов объявил, что началась война.

Все мужское боеспособное население было мобилизовано, недолго пришлось и девчонкам ждать своей очереди. Евдокия Павловна вспоминает: «Из Некрасовского райвоенкомата отправили нас по Волге на пароходе до Кагановичского райвоенкомата, целую ночь провели в пути. А затем погрузили нас в вагоны для перевозки скота и повезли на Дальний Восток». Был месяц май 1942 г.

Служила Евдокия Павловна в полку связи II-го Дальневосточного фронта. Из части видно было реку Уссури. Нелегко было привыкать к новым условиям: разряженный воздух, дышать тяжело, да и на учения часто выезжали. Находились на первом положении (скатка, шинель, винтовка, сапоги – все под рукой в случае необходимости, готовы были ко всему).безимени-4

Однажды всех солдат отправили разгружать уголь, а Евдокию Павловну оставили на посту. Рассказывая тот случай, вспоминает она пословицу: «Солдат мыл пол – не устал, и вымыл – не узнал». Да, истоковались девичьи руки по женской работе, взяла она голик и давай намывать пол. Вернулись солдаты с разгрузки и замерли на пороге изумленные: пол белый, чистый-чистый. За эту работу объявил ей командир благодарность.

Евдокия Павловна работала в штабе фронта, «на передаче», как она говорит. Толковую девушку заметили (она и в школе отличалась сообразительностью, задачки по математике щелкала как орехи) и поставили командиром отделения. Не готова она была к этому морально, долго плакала. Не раз была отмечена ее добросовестная служба благодарностями, однажды о ней писала армейская газета. Вернулась домой Евдокия Павловна 11 декабря 1945 года, где ее встретили слезами радости. безимени-5

Гормелко

Михаил Иванович


Родился 30 октября 1925 г. в старинном селе Стольное Березненского района Черниговской области на границе Украины и Белоруссии.

В 1941 г. Михаил Иванович закончил 8 классов. Первый день войны он помнит очень хорошо.

«10 утра утра. Воскресенье. Бежит по улице женщина, кричит: «Война! Война! Война!». Я в это время был во дворе. Побежал в дом к матери. С ней пошли в центр села. На площади возле церкви собрались люди. Был организован митинг. Слушали сообщение о начале войны. Крику то было! Женщины заголосили, дети заплакали… А через два дня 1400 мужчин возрастом до 55 лет забрали в армию. Отца моего – тоже. Никто из них не вернулся. Из некоторых семей по 3-4 человека уходили…»безимени-6

Недели через две собрали подростков: ребят и девчат. Под руководством военных больше тысячи человек стали копать окопы и строить оборонительные рубежи на границе с Белоруссией. Иногда с самолетов немцы сбрасывали листовки, в которых призывали людей вернуться домой, так как сопротивление бесполезно.

На строительстве оборонительных рубежей Михаил Иванович проработал 1,5 месяца. В это время немцы обошли это место в круговую и начали наступление на Киев и Москву. Подростков распустили по домам. А через неделю после возвращения домой в селе появились немцы. Это было в конце сентября 1941 г. «Немцы долго не задерживались в селе, останавливались на несколько часов и уходили дальше. В Стольном оставили одного коменданта – пожилого немца, а сама комендатура была только в райцентре.

В тот день, когда немцы зашли в село, было жарко. Идут немцы по улице, заходят во дворы. И к нам зашли. Зарезали поросенка, спросили, сколько нас человек, поросенка тут же в котле сварили, разлили по котелкам, а внутренности, голову – отдали нам. Тут же по свистку ушли. Дня 3-4 шли немцы, потом все затихло. У нас корову увели. У кого-что, в основном брали продукты. Но людей не обижали».

«За время войны в селе ни один дом не пострадал (ни бомбежек, ни взрывов), так как оно было в стороне от центральных дорог и крупных объектов... Так прошло почти два года. Кроме немца – коменданта в селе были еще три полицая из местных жителей, но их обязанности были скорее формальностью: так как особых причин для беспокойства в селе не было: ведь остались одни женщины, старики и дети.

Через два года началось отступление немцев (конец сентября 1943 г.). Но при отходе они не захватили село, шли по окружным дорогам. Наши в село заходили, но ненадолго. Обозы прошли через Стольное не останавливаясь, солдаты “шли ходом” на Чернигов».

6 октября 1943 г. Михаила Ивановича призывают в Березненский райвоенкомат и зачисляют в 215-ый стрелковый полк запасной 77-ой гвардейской дивизии II-го Белорусского фронта.

Михаил Иванович вспоминает: «Немцы ушли. Сильных боев я уже не застал. Сначала мы принимали участие в заготовке продовольствия для армии, картошку копали… А вот уже в январе 1943 стали нас учить военным премудростям».

Вскоре Михаил Иванович попал на фронт. На границе Гомельской и Пинской областей произошли события, определившие дальнейшую судьбу Михаила Ивановича: две роты с боем взяли деревню, но немцы сомкнули кольцо, и люди оказались в окружении. Связь с ними сохранялась, стало известно, что боеприпасы подходят к концу.

Михаил Иванович вошел в прорывную группу численностью 40 человек, которой было поручено пробить брешь в кольце и доставить окруженцам оружие и боеприпасы.

«Кругом болото, лес… Бежали по снегу под обстрелом. Меня сначала в колено ранили. По штанам прямо перевязали мне рану, палку выломали: я еще какое-то время бежал. А потом сразу – шум в голове, темнота…Гранату кинули, наверное, меня контузило. Несколько дней я был без сознания. Очнулся уже в плену. Смотрю: сарай, и вместе со мной на соломе еще человек десять. Все были ранены. Сарай охраняли немцы. Есть не давали, но и не убивали. Ожидание было тягостным…».

Через три дня немцы стали отступать и забрали всех пленных с собой. Выполнено ли было задание, Михаил Иванович так и не узнал…

«Завезли нас в город Лунинец (Западная Украина), погрузили в эшелон и отправили в Польшу, как мы потом узнали, в город Ченстохов. Весь эшелон был забит пленными, везли в товарных вагонах, как свиней. Сколько времени – не знаю, время тогда смешалось: и дни, и часы…В Ченстохове мы попали в лагерь военнопленных, который состоял из нескольких блоков. Немцы охраняли только внешнюю границу лагеря, на территории которого была специальная печь для сожжения тел умерших заключенных. Трупы складывались, а точнее наваливались друг на друга, как придется, под навесом рядом с печью. Зрелище было ужасающее: замерзшие тела, торчащие в разные стороны руки и ноги, перекошенные от боли и страдания лица, люди в лагере тоже больше походили на скелеты. Ведь питание было чисто символическое: утром – желудевый чай с маленьким кусочком хлеба, в обед – тарелка супа-баланды, вечером 2 вареные картошины. Жили с постоянным чувством голода».

На ноги заключенным надевали колодки, которые представляли собой деревянные бруски с выдолбленными для ног отверстиями. Когда пленных выводили на утреннее построение, слышался характерный стук. Далеко в такой обуви не убежишь.

В лагере Михаил Иванович попадает в лазарет, похожий на длинный барак, заставленный плотно трехъярусными деревянными нарами, никаких матрацев и одеял, разумеется, не было. Врач и санитары – из числа пленных. Немец только наблюдал. Михаилу Ивановичу повезло: врач относился к нему с особым вниманием, так как он напоминал ему сына. Ранение в колено было не слишком тяжелым, намного опаснее был тиф, которым Михаил Иванович заболевает в лагере: четыре дня он находился без сознания между жизнью и смертью с температурой 43°. Врач чудом достал у немцев лекарство, чтобы сбить температуру, делал Михаилу Ивановичу уколы, приносил украдкой хлеб. Выходил.

Всех, кто выжил, планировали использовать на работах в Германии. Перед отправкой туда они проходили специальную медицинскую комиссию: дезинфекцию, баню, подстрижку. Тех, кто имел инфекционные заболевания, отбраковывали.

После прохождения такой комиссии Михаил Ивановича отправили в 10-б пересыльный лагерь, откуда он попадает на строительство железной дороги к фабрике в пригороде Лангзальца (Западная Германия).

«Хозяин фабрики, видимо, арендовал нас, – вспоминает Михаил Иванович. – В Германии нас переодели в военную форму солдат 1914 г., на груди и на спине крупными буквами было написано «ZU» – Советский Союз, чтобы было видно издалека. Все рабочие жили в бараке под охраной вооруженных стариков-немцев. Условия жизни были чуть легче, чем в лагере: спали на соломенных матрацах и кормили лучше. Зимой выдавали связанные из грубой синтетической нити носки.

Когда началось наступление союзных войск, нас погнали в неизвестном направлении. Потом мы узнали, что в сторону Эльбы. Есть такое место – город Нахштреле, в его окрестностях был большой карьер, рядом проходила узкоколейка. Когда-то, видимо, здесь велись строительные работы…Со всех сторон в этот карьер сгоняли пленных, только слышался стук колодок».

На краю карьера в одном месте была сосна, вывернутая экскаватором: корни остались наверху, а ветки свесились в карьер. Ночью Михаил Иванович и еще пять человек вылезли по этой сосне наверх. Старый чех-охранник позволил им это сделать.

«Пошли в лес. Там сразу начиналось болото. И мы по болоту дошли до железной дороги. Пошли по узкоколейке на восток в сторону Польши. Долго шли, прислушивались. Дошли до какой-то будки (раньше там сидел стрелочник, когда по узкоколейке ходили вагонетки). Мы в этой будке переночевали, отдохнули немного. Пошли дальше. Стал слышаться какой-то шум, как будто впереди город. Мы послушаем-послушаем, дальше пойдем. Неизвестность: что там впереди, не знаем.

Повстречался нам пожилой немец, мирный житель (тоже куда-то по этой узкоколейке шел). И он растерялся, и мы. Потом махнул нам: «Идите». Сам в сторону, говорит нам: «Не сворачивайте, кругом болото – не вылезете. Идите по дороге. Там Эльба, висячий мост, там два русских солдата».

Мы приободрились. Прошли еще километра 2-3. Пришли к висячему мосту. Верховье Эльбы: вода бежит, бурлит. Река в этом месте неширокая. Мост висячий, на тросах, шириной метра полтора. У моста – два русских солдата с автоматами, говорят нам: «Проходите в город. Немцев нет, одни русские». Мы перешли. В Нахштреле – кругом свои, в городе была организована общая столовая, которая кормила всех желающих круглосуточно. Можно было зайти в любой дом. Это был самый счастливый день в моей жизни – 1 мая 1945 г.

Мы пошли в комендатуру, комендант распорядился отвести нас в баню и выдать штатское. Мы вымылись, переоделись. Нам дали комнату. Два месяца мы отдыхали. Никто ничего нас не спрашивал. Можно было идти, куда хочешь: купаться, гулять. Это было так необычно… Потом нас стали вызывать на комиссию: по несколько раз мы пересказывали все обстоятельства, как попали в плен, что, когда, где – интересовало все до мельчайших подробностей.

Военных отобрали, увезли в Прибалтику, поселили в здании монастыря. Стали вызывать по одному человеку на государственную комиссию. Весь рассказ записывал стенографист. Расспрашивали опять все подробно, потом эти сведения проверяли».

Так продолжалось почти на два месяца. Михаил Иванович подписался под записанным за ним рассказом.

Все, что Михаил Иванович говорил, подтвердилось, и его снова призвали в армию дослуживать, это было в августе 1945 г.).

Служба продолжалась вплоть до 1949 г. За это время Михаил Иванович побывал в местечке Бракгау под Лейпцигом, в Румынии (в составе отдельного автомобильного батальона), в Молдавии. Долгое время работал на центральном вокзале при железнодорожном коменданте города Бреста: оформлял документацию на автомобили из Германии при их получении в рамках контрибуции, сам пять раз ездил в Берлин в служебные командировки. В ноябре 1948 после снятия Жукова и отмены контрибуции Михаил Иванович был переведен в Москву, а в январе 1949 – демобилизован.

Обстоятельства сложились так, что после демобилизации Михаил Иванович попал в город Донской Тульской области, где у его лучшего друга и сослуживца Федора Михайловича Марченко жили родственники. Вскоре друзья устроились на работу в совхоз «Пронь», который находился в 20 километрах от Донского. В поселке Пронь Михаил Иванович прожил почти 50 лет: здесь он женился, здесь родились его дети.

Вятским жителем Михаил Иванович стал только с осени 1998 г., когда переехал на постоянное место жительства к своей дочери Клеминой Валентине Михайловне.

Как участник Великой Отечественной войны Михаил Иванович награжден Орденом Отечественной войны II-ой степени и многочисленными юбилейными медалями.

После всех жизненных перипетий и испытаний, выпавших на его долю, Михаил Иванович не ожесточился, не утратил жизненную энергию, до сих пор уверен в том, что «простой немецкий народ в войне не виноват». В качестве напутствия подрастающему поколению он сказал простые и очень важные слова: «Родиной надо гордиться, ею надо дорожить…».безимени-7


^ Демидов

Алексей Васильевич

безимени-8


Когда началась Великая Отечественная война, Алексею Васильевичу было неполных 22 года. Вместе с другими земляками-некрасовцами был направлен сначала в Ленинград, затем в Мурманск.

Буквально на следующий день, во время присяги, личный состав был застигнут врасплох налетом вражеской авиации. Так получилось, что, укрываясь от немецких самолетов, все разделились на две части: те, кто побежал к морю, в том числе и Алексей Васильевич, - спаслись, все остальные, кто побежал в другую сторону, - погибли...

Первый год войны Алексей Васильевич в составе морского десанта специального назначения прослужил у границ Финляндии.

В 1942 году попал на торпедный катер, курсирующий у берегов Норвегии, где и оставался до 1943 года, пока судно не было подбито. Личный состав чудом остался жив.

В 1943 году Алексей Васильевич попал на 2-ю батарею минометного дивизиона Северного противовоздушного фронта. Перед батареей стояла задача: не пропустить немецкие корабли, идущие к берегам Норвегии. Дивизион находился неподалеку от поселка Рыбачий, на берегу Баренцова моря. Там Алексей Васильевич был первозарядным на третьем орудии вплоть до 1945 года.

На всю жизнь запомнился Алексею Васильевичу такой эпизод. Под покровом ночи немцы хотели провести мимо батареи танкер с горючим. Но судно было замечено. “Нам сразу же дали готовность №1, - вспоминает Алексей Васильевич, - и приказ бить по пять беглым огнем. Танкер вспыхнул”.

Это было впечатляющее зрелище. Полыхающий в ночи танкер Алексей Васильевич помнит до сих пор. Утром немцы нанесли ответный удар. 12 самолетов обрушили на дивизион шквал огня. Непрерывная бомбардировка не прекращалась несколько часов. Кроме воздушной атаки удары по батарее наносило немецкое дальнобойное орудие с другого берега.

“Но наши тоже не сдавались, - вспоминает Алексей Васильевич,- заставили немецкую пушку замолчать. У нас на батарее было бронебойное орудие и осколочные снаряды”.

Во время этого боя Алексей Васильевич получил приказ: как можно быстрее добежать до соседней батареи за подмогой, нужны были люди для того, чтобы обеспечить непрерывную доставку снарядов к орудиям. “Приказы на войне не обсуждаются, я побежал. До соседней батареи было метров 500. Бежал я, не оглядываясь, - вспоминает Алексей Васильевич, - то тут, то там падали снаряды. Я уже не надеялся, что добегу.”

Алексей Васильевич не только благополучно добежал, но и вернулся назад целым и невредимым. За этот случай Алексей Васильевич был представлен к награде. Медаль За отвагу он получил прямо в дивизионе. А вообще, за время войны Алексей Васильевич удостаивался награды четыре раза: две медали «За отвагу» и два ордена Отечественной войны I и II степеней украшали его грудь в мае 1945 года. За время войны трижды находился между жизнью и смертью. Последний раз это было в феврале 1945 года.

Точным выстрелом из дальнобойного орудия немцы разбили всю батарею. Алексей Васильевич чудом остался в живых. Очнулся он уже в госпитале, куда его привезли без сознания. “Я до сих пор так и не знаю, - вспоминает Алексей Васильевич, - выжил ли кто-нибудь еще из моих сослуживцев после того злополучного выстрела. Сам я получил осколочное ранение в ногу и контузию”. После двух месяцев, проведенных в госпитале, Алексея Васильевича направляют в 145-ый полярный минометный дивизион, где он и встретил победу.

“Домой отпустили не сразу, так как надо было охранять орудие. Лишь через некоторое время нас направили в Мурманск. Здесь у меня неожиданно открылось ранение и я снова попал в госпиталь. Когда вышел, командир стал меня упрашивать остаться в армии, и поступить на курсы младшего офицерского состава. Отговорился я только тем, что у меня старая больная мать и ей нужна моя помощь...”

В родное село Алексей Васильевич вернулся лишь в июне 1946 года.

КОЛОБЕНИНА
  1   2   3   4




Похожие:

Затеев Николай Иванович iconОбщая характеристика учреждения
Постановлением Исполкома Салаватского городского совета депутатов трудящихся (протокол №30 от 16. 12. 1955 года) в городе была открыта...
Затеев Николай Иванович iconНиколай иванович лобачевский
В 1811 г получил степень магистра, в 1814 г стал адъюнктом, в 1816 г экстраординарным, в 1822 г ординарным профессором. Вел научную...
Затеев Николай Иванович iconСалтыков Николай Иванович
Владимирской губернии. Так возникло селение, получившее название Графская Елань. (Елань обширная прогалина, луговая или полевая равнина....
Затеев Николай Иванович iconНиколай Иванович Салтыков
Службу начал рядовым лейб-гвардии Семеновского полка. Участвовал в победах россиян в Пруссии. При взятии Колберга в 1761 году пожалован...
Затеев Николай Иванович iconПубличный доклад руководителя Муниципального общеобразовательного учреждения Мостовская средняя общеобразовательная школа об итогах работы за 2010-2011 уч год
Мостовское, улица Школьная дом 27 телефон (835257) 9-73-43; электронный адрес: mоstovka 08@mail ru. Директор школы – Мехнин Николай...
Затеев Николай Иванович iconАлександр Иванович Куприн 1870 1938
Куприн Александр Иванович родился в1870году в городе Наровчат Пензенской губернии в семье мелкого чиновника
Затеев Николай Иванович iconНиколай Алексеевич Некрасов 1821-1877
Николай Алексеевич Некрасов родился 10 октября (28 ноября) 1821 года в Немирове Винницкого уезда Подольской губернии
Затеев Николай Иванович iconВ ленинский районный суд г. Воронежа истец: Люлин Василий Иванович
Я, Люлин Василий Иванович, работал на Воронежском механическом заводе, слесарем механосборочных работ с 1971 по 1993 гг. Данная работа...
Затеев Николай Иванович icon29 января состоялась встреча инспектора гибдд самарина Н. Н. с обучающимися, которые нарушили Правила дорожного движения. Николай Николаевич расспросил каждого подростка об обстоятельствах происшествий,
Правила дорожного движения. Николай Николаевич расспросил каждого подростка об обстоятельствах происшествий, а затем все вместе под...
Затеев Николай Иванович iconДремучкина Юлия моу гусевская сош
Николай Степанович Гумилев – поэт и писатель. Он жил в Царском Селе и учился в Николаевской гимназии. Он очень рано начал писать...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©lib.podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов