Книга вторая «Рада» «Кому там, в небесах, топор нанес раненье? Подумал я. Кого там человек сразил? О нож, что прячешь ты?» Изатуманен был icon

Книга вторая «Рада» «Кому там, в небесах, топор нанес раненье? Подумал я. Кого там человек сразил? О нож, что прячешь ты?» Изатуманен был



НазваниеКнига вторая «Рада» «Кому там, в небесах, топор нанес раненье? Подумал я. Кого там человек сразил? О нож, что прячешь ты?» Изатуманен был
страница1/5
Дата конвертации10.01.2013
Размер0.94 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5

- - -

- -



БРОШЕННОЕ ГНЕЗДО

Роман

Книга вторая «Рада»

«Кому там, в небесах, топор нанес раненье? -

Подумал я. – Кого там человек сразил?

О нож, что прячешь ты?» И затуманен был

Мой взгляд, блуждающий в ночном глухом

Покрове,

Меж каплею звезды и темной каплей крови.

Виктор Гюго

Пролог


Свет луны едва проникал сквозь вековые вершины сосен и елей. Как в сказке Пьеро «Мальчик с пальчик», подумала Рада. Страха она не чувствовала, но и не слышала под кожаными подошвами туфель шороха игл и веток, которыми была усыпана земля. Она поднимала голову и видела, как ветер раскачивает вершины деревьев, он безжалостно заставлял их крениться и иногда жалобно скрипеть. Так могут доскрипеться, что и переломятся и упадут вниз. Подальше от тропинки виднелись такие деревья, сломанные и уже поддающиеся разложению. Мне не страшно, говорила себе Рада, все дальше удаляясь от протоптанной дороги. Что может случиться здесь? Между заливом и поселком Реброво. Реброво! Радостно воскликнула она, когда понял, наконец, что находится в Реброво. Здесь живет сестра с детьми, миленькими дочками Зарой и Аней. Они не дадут ей пропасть в лесу. В привидения она не верила и в маньяков тоже.

- У нас сто процентов раскрываемости преступлений, - доносился до неё так явственно голос из какой-то телевизионной передачи, что она огляделась, ожидая увидеть телевизор в лесу. Если убрать впереди 10, то будет ноль раскрываемости, озорно подумала Рада, она почувствовала, как ведущий передачи неодобрительно посмотрел на неё. Этого не может быть! Он не мог прочитать её мысли. И потом, это только шутка. Она не сомневается в отличной организованности правоохранительных органов, в бдительности их работников.

Впереди среди деревьев забрезжил свет. Вот я и вышла из леса, а еще

кто-то предостерегал меня, не ходить в лес одной. Кто предостерегал? Раса? Мама? Папа? Нет, не они. Не помню. Тропинка расширилась, открывая огромную полянку, площадь Джавархарлала Неру, посмеялась Рада. Имя индийского президента, незабвенного лидера почему - то встревожило её. Ерунда, сказала она себе. Я почти дома. А Индия у меня в крови. Мама с папой постарались влить в меня почтение к Индии, Тибету и Буде. Вокруг площади теснились сараи и сарайчики, откуда-то доносились звуки радио Маяк. Работает приемник на батарейках. Как был у Расы компактный и всеведущий приемник Соната, потом она сменила его на латвийский - Спидола. Рада остановилась в последний раз под сенью раскачивающихся деревьев. Справа нарисовался Дом, большой, двухэтажный (второй этаж в мансарде), с застекленной верандой вдоль фасада. Луна отражалась в стеклах. Ночь летняя, но не теплая. Обычная ленинградская ночь конца июня, начала июля месяца. Рада застыла в нерешительности.
Некоторые держат собак, Рада почувствовала биение их сердец, частое и явно трусливое. Домашние избалованные питомцы, которые иногда даже жмутся от холода в кошкам. Те покровительственно позволяют им спать на своих подстилках и кушать из своих мисок. Кошки, только они все знают о лесе и его обитателях. Они не боятся лесных шорохов, звуков шагов, не боятся случайных прохожих. У них есть зубы и когти, а если не удастся пустить их в ход, то любое дерево в их распоряжении. Рада тихо рассмеялась. Её питомец Васька точно такой же. Самостоятельный и смелый.

Васька выбрал свободу, а не уютную и сытную жизнь в квартире на Римского Корсакова. Сбоку донесся тихий вздох. Рада насторожилась, она не могла ошибиться, это был вздох человека. Сбоку – слева. И неожиданная обволакивающая тишина. Бежать! Рада боялась посмотреть в ту сторону, она боялась увидеть там жертву преступления, теперь и у неё сердце забилось, как у тех трусливых собак. Надо бежать вперед или посмотреть налево, что там произошло. Рада сосчитала до пяти и резко повернула голову налево. На неё смотрела отвратительная голова, поставленная на жалкие худощавые подавшиеся вперед плечи. Мужчина, а может быть и парень, трудно было определить. Так как голова у него была наполовину забинтована. Блестели глаза, помаргивающие, подбородок, губы и частично щеки были открыты.

- Боже мой! Мама. – Воскликнула Рада, но голоса своего не услышала. Наверное, голос отнялся от страха. Мужчина тоже не услышал её, он смотрел на неё, а сам продвигался осторожными шашками на ту тропинку, по которой пришла Рада.

- Стой, гад! – Закричала мысленно Рада. – Что ты натворил? Стой! Иначе я расправлюсь с тобой.

Что я говорю? Как я расправлюсь с ним? Что я могу? Я не изучала восточные единоборства и не смогу противостоять ему. Но мужчина как-то осел вниз, он услышал её. Рада с удивлением увидела неподдельный страх в его глазах. Он шевелил губами, свободными от бинтов. Серая рубашка и серые штаны сливались с цветом ближайших кустарников.

- Не надо, собачка! Нельзя! Нельзя! Ты хорошая. Я ухожу. – С удивлением услышала Рада. Она оглянулась, рядом не было собачки. А те, что спали в сараях рядом со своими сильными хозяевами и кошками, которые не дадут собак в обиду, насторожились, прислушиваясь своими ушками к тому, что происходит на улице. Они даже приподнялись на своих подстилках и вытянули шеи. То, что происходило на улице, выходило за пределы их понимания. Там на улице появилась сильная собака, лидер, она рычит на мужчину, жуткого человека без лица, от которого пахнет йодом и мазью Вишневского (противной мазью, от которой мурашки пробегают по шкуре). Сейчас может напасть на него, тогда стоит присоединиться к ней и заслужить похвалу от любимых хозяев (лакомый кусочек на завтрак, дополнительно к каше).

Собаки выбрались на улицу через выходы в дверях для них (квадратное отверстие внизу) и галопом помчались к собаке, которая держала человека под прицелом своих зубов. Тот взвыл от страха нечеловеческим голосом и припустил по тропинке. Собаки остановились рядом с Радой и подняли радостный лай. Враг обращен в бегство. Рада оглядывала их веселым взглядом. Какие они симпатичные: лохматые и гладкие, маленькие как таксы, и покрупнее, как шпицы. Больших собак не было. А всего было семь – восемь собак. Ничего себе!

- Дворянское племя! – Воскликнула она. – Молодцы, набрались смелости и облаяли чужака.

Но собачий лай и человечий вой услышали и все, живущие в сараях. Набросив наспех халаты, куртки на площадь высыпали женщины и несколько мужчин.

- Что случилось? – вопрошали они друг друга, вращаясь вокруг собственной оси. – Почему собаки разлаялись?

Несколько наиболее смелых людей побежали к собакам. Собаки кинулись в кусты, но тут же жалобно заскулили и отпрянули.

- Боже мой! – Вскричала женщина, которая была впереди всех. – Вызывайте скорую, милицию.

- Пусти - ка, - произнес мужчина, отодвигая её в сторону. – Будите Аверьяновых. Надо звонить в милицию. Скорая тут уже не поможет.

Кто-то побежал к Дому и стал стучать в дверь веранды. Стук был бешенный и раздавался в ушах как звук молота. Рада скользнула по периметру площади и скрылась на тропе, ведущей вверх. Надо скрыться, почему - то билась мысль в голове. Надо домой.

- Люди! – Достал её уже наверху вопль. – Что же вы творите!


^ Часть первая. Глава 01.


Ленинград. Улица Римского Корсакова. Рада открыла глаза. Она у себя дома с мамой, Ритой и Сайкой. Раса живет и работает в Реброво. Реброво! Она вспомнила сон. Там маньяк. Голова забинтована. Хитро придумал, завязал голову, надругался, убил, снял бинты и приступил к нормальной жизни, в которой его никто не заподозрит в убийствах. Надо предупредить Расу, что где-то там разгуливает маньяк. Но зная Расу, можно быть уверенным, что она не поверит, да еще посмеется.

- Рада? Ты спишь? – Раздался звонкий голос Риты. – Тебя к телефону.

- Сейчас иду, - ответила Рада и села на диване, посмотрела на часы. 10 часов вечера. Пришла от зубного врача, прилегла и незаметно уснула. И вот результат: сон вначале легкий, прекрасный от свежести леса и ощущения свободы, но кончившийся так мерзко! Она снова услышала: Люди! Что же вы творите? Убийство. Рада не видела, кто лежал за кустами, но поняла своими удивительными способностями, что лежала женщина.

- Рада, тебя ждет Людмила Васильевна.

- Я иду.

Рада взяла телефонную трубку. Еще недавно она никому бы не поверила, что будет избегать разговора с Людмилой Васильевной. Но это случилось.

- Людмила Васильевна, добрый вечер.

- Рада, как ты сходила к зубному врачу? - Спросила Людмила Васильевна.

- Нормально, все в порядке.

- Почему же ты не позвонила? Мы беспокоимся. Алеша спрашивает, где же мама? Когда она придет? Вася волнуется, говорит, может быть, что - нибудь случилось?

- Нет, спасибо. Ничего не случилось. Я пришла, прилегла и уснула, вот проснулась от звонка. Извините, не успела позвонить. Ложитесь спать. Не волнуйтесь.

Людмила Васильевна еще несколько минут поговорила о равнодушии Рады, о её невнимательности, потом сухо попрощалась и положила трубку.

Рада не верила, что Алеша спрашивал о ней, где же мама? Рада вспоминала события почти годовой давности. В августе сразу после коллективного отпуска он поступил в НИИДИ (Научно-исследовательский институт детских инфекций) с тяжелой формой инфекционного заболевания. Сначала она ухаживала за ним только в свое дежурство. Потом пришла на работу после выходных и застала ребенка, лежащего по плечики в моче. Она поменяла белье, подмыла его под краном (горячей воды не было) холодной водой и сразу растерла ножки, чтобы он не замерз. Лето было так себе, день тепло, день прохладно и с дождями. Утром перед сдачей дежурства она опять поменяла ему белье и обтерла влажной пеленкой.

- Что за дела? – Сказала ей старшая медсестра. – Так мы белья на него не напасемся. Застирывай, суши и застилай заново. Белье чистое не привезли. Так что экономь.

- Ребенок тяжелый, - ответила Рада, - ему нельзя лежать мокрым, подхватит воспаление легких.

- Тебе платят за него? Ну вот, если платят, то и заботься. Больше чистого белья тебе не дам. Выкручивайся, как хочешь.

Рада изумленно уставилась на неё, где это видано, оставить тяжелого ребенка без чистого белья. Но не стала спорить. Она позвонила домой, что задержится еще на сутки, и осталась возле ребенка. Она отходила от него минут на 10, чай попить. Уловить, когда он хочет писать, было невозможно, он лежал в полузабытьи, с закрытыми глазами и не чувствовал, когда начинал облегчаться. Рада завернула его в пеленку и под пеленку подстелила клеенку. Но намокнул пододеяльник. Рада замыла его, посушила в ванной и прогладила утюгом. Пар, сильно пахнущий аммиаком, поднимался над тканью. Осталось желтое пятно, но Рада решила не обращать внимания на пятна. Главное, чтобы ребенку было сухо и тепло. Утром, прощаясь, она поцеловала малыша в макушку, он был такой трогательный, прошептал: «Мама». Рада решила заботиться о нем, не взирая на угрозы старшей медсестры. Через день она пришла на работу и увидела, что все её старания были напрасны. У ребенка было мокрое все и кофточка, и наволочка, и простыня с пододеяльником. Рада вышла в коридор и оглянулась, возле шкафа с бельем никого не было, она быстрым шагом приблизилась к нему, отобрала необходимое чистое белье и ушла в бокс. Быстрыми отработанными движениями она сняла мокрое белье, сложила в наволочку и бросила в угол возле двери, обтерла малыша влажной пеленкой, и положила в чистой кофточке на чистое белье. Он обхватил её за шею и опять проговорил: «Мамочка, не уходи» Глаза были закрыты. Рада поправила одеяло.

- Я рядом, мой родной, я не уйду.

Когда она вышла из бокса, её встретила заведующая отделением.

- Рада, я хочу серьезно с тобой поговорить.

Заведующая оглянулась, рядом никого не было.

- Рада, этот мальчик не единственный больной у нас. Есть и другие больные. Когда ты работаешь, то уделяешь внимание только ему. Так нельзя. Ты на работе и всем должна уделять одинаковое внимание.

- Он маленький, его очень жалко.

Оправдывалась Рада, а у самой слезы заполнили глаза. Мысль билась в голове, что же сделать, что предпринять, чтобы не бросать малыша без присмотра.

- Если жалко, то оставайся после работы и ухаживай за ним, - резко сказала заведующая.

Правильно, мысленно согласилась Рада, я буду оставаться после работы. На следующее утро она вышла, чтобы сходить в магазин и купить покушать. Через пол часа она вернулась и заняла свой пост возле кроватки малыша.

- Ты что, - сказала ей Серафима, - и ночевать здесь будешь?

Рада кивнула головой.

- Тебе что много заплатили? – Саркастически спросила Сима.

- Нет, - Рада покачала головой, - мне не заплатили. Но я не оставлю его в любом случае. Он назвал меня мамой.

- Да каждый третий ребенок называет нас мамой. И что же, ложиться у кровати что ли? Да нас не хватит, если о каждом будем так заботиться. Ты себя изведешь, а кто оценит? Родители? Ребенок? Как только он выпишется, все забудут о тебе.

- Если я не буду о нем заботиться, он не выпишется, - скорбно сказала Рада. – Мне не важно, запомнит он меня или нет, я хочу, чтобы он выздоровел.

- Ну, как хочешь, - Сима достала сигаретку и вышла на лестницу. Рада включила чайник, сделала бутерброд с колбасой и присела на табуретку. Через несколько минут Сима выглянула с лестницы.

- Рада, к тебе пришли.

Рада вышла на лестничную площадку. Там стояла Людмила Васильевна.

- Здравствуйте, Рада. Как Алеша? – Спросила она с приветливой улыбкой.

- Ему лучше, - уклончиво ответила Рада.

- Я верю, что с вами он как за каменной стеной. Правда? Вы ведь позаботитесь о нем?

Людмила Васильевна подошла к ней совсем вплотную и вложила в карман халата деньги.

- Не надо, не надо, - взволнованно зашептала Рада. – Мой долг ухаживать за ним. Он выздоровеет. Мне деньги не нужны.

- У вас маленькая зарплата, так что деньги и вам нужны, - настойчиво сказала Людмила Васильевна.

Рада покачала головой, но слов у неё больше не нашлось, и она попрощалась с бабушкой Алеши. Эти подачки денег, сделанные украдкой раздражали её. Она чувствовала себя так, как будто с помощью денег её склоняют к каким-то непорядочным действиям. Она относилась к своей работе очень серьезно, чувствовала себя на ней комфортно, все делала увлеченно и ответственно. И все подарки, которые делали родственники ребенка, вызывали у неё неловкость, как будто её хотят таким образом заинтересовать в уходе за ребенком. На самом деле, есть подарки или нет, не все зависит от работников отделения. Может быть масса причин, из-за которых ребенок выздоравливает медленно, да еще получает осложнения, которые продолжают лечить и после выписки из больницы, некоторые из них: ослабленность организма и позднее обращение к врачам.

Алеша быстро пошел на поправку, не зря она сидела перед его кроватью безвылазно. Конечно, были и другие дети в реанимации с тяжелым состоянием. Но Рада почему-то прониклась особенным сочувствием именно к Алеше. Может быть, ей хотелось так выполнить свой долг и этим понравиться его отцу и его бабушки? Рада не знала, но предложение придти к ним домой она с радостью приняла. Кто знал, что ничего хорошего из этого не получится. Не было любви между ними, между Радой и Васей, только расположение друг к другу.

Рада вернулась в комнату и разложила диваны себе и Рите. Рита еще не пришла из их маленькой типографии. Готовила книги к завтрашнему дню. Она сшивала готовые книги на станке, потом упаковывала их в пачки, по три экземпляра разных книг в одну пачку. На пачках была бирка, где были написаны наименования книг, количество экземпляров и цена. Каждая пачка на 20 рублей. Три торговых точки, мало, конечно, давно пора привлечь и другие способы торговли. Но через «Старую книгу» не выгодно продавать, так как в пользу магазина удерживалось 20% от стоимости, но деньги отдавали сразу. Для магазина надо было на последней странице делать входные данные: издательство, типография, тираж и прочие сведения. На этом можно было попасться. Кроме того, магазин принимал книги только по паспорту. А им хотелось оставаться в подполье. Может быть, в будущем, когда-нибудь… Папа говорил, что еще несколько лет и можно организовать свой кооператив. Когда же это будет? Если жить хотелось сейчас. Одеваться достойно и хорошо питаться. Рада легла и погасила верхний свет, возле дивана Риты был включен маленький светильник на стене.

Что же делать? Рада мучилась «семейной» проблемой, надо прояснить ситуацию с семьей Васи.

Вася, Вася, Василек. То был дома кот Васька, а теперь будет муж Вася. Васька приревновал и сбежал в тот же день, когда Василий пришел к ней в первый раз. Рада долго искала его по дворам и чужим подъездам. Кот словно сквозь землю провалился. Завидев издали полосатого и гладкого кота, Рада бежала за ним, надеясь найти своего хвостатого капризулю. Но все напрасно. Вася утешал её, говорил, что другого подарит, но Раде не нужен был другой. Она любила этого кота. Правда теперь рядом с Васей она все реже вспоминала любимца. Ей 25 лет, и она выйдет замуж. До сих пор судьба не дала ей шанса встретить свою половину. Рада окончила медицинское училище и среди небольшого количества мальчиков ни на одном не остановила свой выбор. На работе в Научно-исследовательском институте детских инфекций (в клинике на отделении реанимации) её встречи с мужчинами и вовсе были ограничены.

Когда к ним на отделение поступил тяжело больной Алёша, к нему приходили только его папа и бабушка. Выяснилось, что мама недавно умерла от двухстороннего воспаления легких, поэтому о ребенке заботились отец и бабушка, моложавая кокетливая женщина лет 50. Они принялись обхаживать Раду, как будто только от неё зависело, выздоровеет ребенок или нет. Приходя навестить малыша (3-х лет), они старались незаметно вложить Раде в карман 5-10 рублей. Рада делала круглые глаза и умоляла их не делать этого. Шампанское и шоколадные конфеты были в порядке вещей – в числе подношений от родных больного ребенка. Но деньги в буквальном смысле жгли руки, это расценивалось, как взятка или подкуп, чтобы обеспечить наилучший уход за ребенком. Рада не знала, как отказаться от денег, чтобы не обидеть людей. В результате она чувствовала себя в долгу перед папой ребенка, и оставалась после работы посидеть рядом с ним. Температура держалась, не помогали даже антибиотики (через три-четыре дня одни уколы меняли на другие), хотя старались применять наиболее эффективные. Дома Раду никто не ждал. Мама с Ритой и Сайкой занимались изданием книг. Они настолько отдались этому увлечению и работе, что не замечали ничего вокруг себя. Если бы Джек не напоминал им, что надо его покормить, да и самим не мешало бы что-нибудь приготовить и покушать, то они сидели бы голодные. Раса с двумя детьми снова уехала в прошлом году в Реброво. После последнего декретного отпуска она не вернулась на работу в ДТП, а устроилась на работу в психоневрологический детский санаторий «Реброво». Она звала Раду перейти на работу в санаторий, соблазняла льготами и надбавками. Но и здесь на отделении реанимации Рада имела неплохие надбавки. Зарплата у неё была вполне достаточная, не меньше, чем у Расы, главного бухгалтера.

Рада выходила ребенка, папа, тот самый Василий, предложил ей придти к нему на праздничный обед в честь выздоровления малыша. Рада согласилась.

У Васи была отдельная двухкомнатная квартира на троих (с мамой) в Озерках. Рада рассказала ему, что они жили раньше здесь недалеко, но девять лет назад обменялись в центр. Вася очень удивился и спросил, как им удалось, тогда Рада поняла, что выдала семейную тайну, и стала выкручиваться и что-то врать насчет наследства бабушки, поверил Вася или нет, она не знает, но вида он не подал, чтобы она сомневалась в нем. Она приехала в три часа дня, как договаривались. Ей открыла дверь мама Васи Людмила Васильевна. Она встретила её радушно, провела в комнату. Небольшая комната была обставлена скромно, но со вкусом. Рада подумала, что же она скажет Васе, когда он придет к ней, как она оправдает все то наличие роскоши, которое присутствует у них в квартире. Она решила про себя, что оттянет этот момент, как только сможет. Людмила Васильевна провела её на балкон и показала свои великолепные цветы. В ящиках и горшках росли петуньи, настурции, герберы и клематисы, вокруг вились какие-то цветущие растения, они создавали вид беседки. Был август месяц, все это цветочное изобилие цвело и пахло. Мама Васи очень гордилась своим цветником, она показала Раде на стул маленький раскладной, а сама села напротив её.

- Расскажите мне о себе, - попросила она.

- Все очень просто, - ответила Рада и заулыбалась. – Родилась, училась и пошла работать медсестрой. Остальное вы знаете.

Маме не понравился ответ Рады, она отвела глаза.

- Ну, ладно, - сказала она, - пойдем за стол, дочка. Можно я буду тебя так называть?

- Да, конечно, - ответила Рада, хотя опешила немного от такого быстрого перехода к фамильярным отношениям.

Вася тем временем накрыл на стол, он ходил то на кухню, то вокруг стола в летних китайских брюках, легкой голубой рубашке с короткими рукавами, она очень шла к его голубым глазам и светло русым волосам. А сверху был повязан маленький ситцевый передник, наверное, мамин.

- Он у меня очень хозяйственный, - похвалила его Людмила Васильевна.

- А где Алеша? – Спросила Рада. – Спит?

- Да, у него сейчас тихий час.

Ответила Людмила Васильевна и показала глазами на дверь, которая вела во вторую комнату. Комнаты были смежные.

Сели за стол. Вася откупорил бутылку шампанского и разлил охлажденный напиток в бокалы.

- За знакомство, - сказала Людмила Васильевна.

- За знакомство, - поддержала Рада, но ей хотелось первый тост сказать: «За здоровье маленького Алеши». Но не вышло, ничего следующий тост скажет она.

- За тебя, Рада, - сказал следующий тост Вася. Рада опять удивилась, но не стала возражать, но уж третий тост будет за ребенка.

- За вас, мои дорогие дети, - сказала Людмила Васильевна.

Рада слегка опьянела, её охватила эйфория счастья, вот как это бывает. Ей наконец-то повезет, она выйдет замуж. Вася очень милый мужчина, то, что она его не любит, Раду нисколько не смущало. О его чувствах она тоже не догадывалась. Но может, потом все выясниться.

- Милые мои, - сказала Людмила Васильевна, - я очень рада за вас. Это именно тот случай, когда несчастье помогло встретиться двум любящим сердцам. Алёшенька помог вам встретиться и обрел маму. Вы будете ему хорошей мамой, Рада?

Рада счастливо и глупо улыбалась. Она кивнула головой.

- Конечно, родную маму трудно заменить, но я буду любить Алёшу, как родного, - убедительно сказала она и сама верила в тот момент, что говорит от всей полноты чувств.

Людмила Васильевна предложила Раде переехать к ним, чтобы быть поближе к Васе и Алёше. Рада пообещала в ближайшие дни решить вопрос с переездом. Кроме этого, ей надо было и график работы составить таким образом, чтобы больше времени оставаться с ребенком. Он в садик не ходил. И заболел-то случайно, выпил газировки из автомата и заразился чем-то от грязной посуды. Как-то незаметно прошло девять месяцев, но все осталось без изменения, они не поженились. Рада разрывалась на два дома и работу. Алеша рос капризным и избалованным, он грубил ей, говорил, что она ему не мама, иногда пускал в ход ноги: пребольно пинал её ногами. Вася был ласковым и внимательным, и откладывал свадьбу на неопределенное время. Он был у неё дома два раза, остановился в прихожей, не прошел ни на кухню, ни в комнату, сел в кресло в прихожей и листал журнал, пока она переодевалась, собираясь пойти с ним в театр. После этого кот и сбежал, а Джек вообще не вышел посмотреть на нового человека в их доме. Странные у нас животные, мельком подумала Рада, но не стала заострять внимание на этом случае. Вася не проявил любопытства, он даже не спросил, чья это квартира. А Рада боялась его вопросов и мысленно напридумывала много ответов. Но все обошлось, так думала она.

Людмила Васильевна где-то пропадала целыми днями, когда Рада бывала выходная и сидела с Алешей. Она не оставалась с Радой наедине, но приветливо улыбалась каждый раз и оставляла деньги для покупок в магазине. Вечером Вася приходил с работы (инженер на ткацкой фабрике рядом с проспектом Карла Маркса), потом появлялась Людмила Васильевна. Вася со своей мамой проходили во вторую комнату и о чем-то оживлено говорили, пока Рада накрывала на стол. Больше «хозяйственный» Вася ничего не делал по хозяйству.

Рада звала их обедать, они входили и садились за стол, Вася подходил к ней, чмокал в щеку или шею и говорил:

- Чем нас сегодня побалует наша хозяюшка?

Рада из кожи готова была выпрыгнуть, чтобы угодить им кулинарными изысками. Здесь ей очень пригодились кулинарные книги мамы.

Людмила Васильевна делала вид, что любуется ими. Но о свадьбе они оба молчали.

Рада решила подождать еще месяц и возобновить разговор. Ей советовали на работе, сделать вид, что за ней кто-то ухаживает, но она не могла заставить себя действовать таким нечестным образом. Вызвать ревность Васи и заставить принять решение о свадьбе, Рада не могла пойти на такой поступок. Она решила честно, в лоб, задать им обоим вопрос о женитьбе и о переезде к ним. Но пока все оставалось по-прежнему. Уже нажились и без свадьбы. Ночью, когда Рада обнимала его и робко целовала, Вася шептал:

- Тихо. Мама с Алешей услышат.

И поворачивался к ней спиной. Рада смотрела на его спину с чуть выпуклыми мышцами по обе стороны от позвоночника и шептала себе под нос:

- Милый, любимый…

Она поняла, что если не будет подогревать в себе нежные чувства к Васе, то расплачется и завтра же уедет отсюда навсегда. К Алеше она так и не привязалась. Может быть, она сама виновата, что не была с ним достаточно ласковой, она была с ним только требовательной и строгой, как повелось у них дома с Сайкой. Но Сайку она любила, и могла побаловать его сладеньким, или повозиться на полу с ним над моделями самолетов и автомобилей. Сейчас ему было уже 15 лет, и он вдруг забросил свои модели и увлекся балетом. Никто не мог понять его увлечения. Папа говорил: «Не мешайте ребенку получать от жизни то, что он хочет. Разве это порок, заниматься балетом? Пусть учится, я помогу ему в балетное училище поступить». И помог. Сайка в этом году поступил в училище. Алеша ей дерзил и мог сделать любую пакость: рассыпать то соль на полу, то специи, так что потом все чихали и спрашивали, как Рада умудрилась положить в еду столько специй. Сегодня по дороге домой Рада зашла в Пассаж (она уже в который раз насмотрелась на белые туфли и свадебные платья). Людмила Васильевна отпустила её к зубному врачу, сама осталась с Алешей. Рада сказала ей, что к зубному врачу большая очередь и когда она освободиться неизвестно. Все больше предлогов ей хотелось придумать, чтобы всё реже ездить к Васе.

Рада подошла к дому, как они радовались переезду сюда, с восторгом осматривали улицу, дом, комнаты и старинную мебель. Огромные комнаты, кухня, прихожая, ванная и туалет. Раса сразу распорядилась по-своему. Она выбрала самую маленькую комнату (20 кв. метров, там был кабинет у прежнего хозяина) и заявила, что это её комната, что никто не может в ней жить и ночевать. Все удивились её заявлению, но решили не спорить, так как места было предостаточно. В спальной решила поселиться Ирина Евгеньевна с Сайкой, для него поставили тахту рядом с двуспальной кроватей. В третьей комнате поселились Рада и Рита. Комната была гостиной, в ней был круглый обеденный стол на одной ножке, накрытый скатертью из плюша с блестящей вышивкой. Стулья с изогнутой спинкой и плюшевыми сиденьями, два кресла и два огромных дивана в том же стиле. Стояли две горки для посуды и имелся стеной шкаф для одежды. В горках посуда была великолепная, такой место только в музее, на стенах висели картины, никто не разбирался в их ценности, да это и не нужно было. Все только любовались прекрасными предметами. Раса строго указала, что ничего нельзя трогать. Во время ремонта в прошлом году, Раса зарисовала, как все расположено и после ремонта вернула вещи на их места. Переделка коснулась только кухни, Раса отделила от неё комнату, там была фотолаборатория, стоял печатный станок и станок для переплетения книг. Они давно расстались с Захаром Львовичем, и теперь работали только для себя. Нашли возможность сбывать напечатанные книги, это были не только кулинарные книги с рецептами, но брошюры с гороскопами, по аутотренингу, по йоге и эзотерической философии в популярном доходчивом изложении. Сергей Николаевич сам написал некоторые статьи, а некоторые перевел из зарубежных журналов. Легче всего было договориться с продавцами уличной торговли, которые стояли на Невском проспекте возле Дома книги, возле Лавки писателей и Военной книги. Утром они приносили им на сбыт книги, а вечером забирали остатки книг и выручку, 10% оставляли продавцу. Рада вошла в подъезд. Поднялась к себе, открыла дверь и вошла в квартиру. Из кухни выглянула Рита, красивая длинноногая девушка с зелеными глазами, она, как и Рада, была одного роста с папой. Раса была немножко выше Ирины Евгеньевны, но ниже папы.

- Иди обедать, - позвала она.

- Мне еще час нельзя, - отозвалась Рада, - я от зубного врача.

- Ты сегодня поедешь к Васе?

- Нет, я останусь дома. Людмила Васильевна осталась с Алешей.

- Она отпросилась с работы?

Все эти щекотливые вопросы были для Рады, как нож в сердце. Она не знала, работает Людмила Васильевна или нет, но 18 – 20 дней в месяц, которые оставались у Рады свободными от дежурства, дома её не было. Как они жили, когда она находилась на работе, что делали, что готовили, она не знала. Когда она приходила, кастрюли были пустые и, кроме картошки и растительного масла, на кухне ничего не было. Ей приходилось уже после дежурства заходить в магазин и покупать все необходимое для обеда и ужина. Тех денег, что оставляла Людмила Васильевна, не всегда хватало, а зарплату Вася ей не отдавал. Приходилось тратить деньги из своего кошелька. Ничего, утешала себя Рада, они мне не чужие, я должна вкладывать свои деньги в семейный бюджет.

Мысли, что ей приходиться готовить еще и для Алеши, так как он не все ел, она отбрасывала. Ей не хотелось думать, что её очень смело используют. Она жила в надежде, что по-прежнему нравиться и Васе и его маме, и скоро они все объединяться в одну семью, у них будут преданные и бескорыстные отношения, как у родных людей.

Рада переобулась и прошла на кухню. Кухня теперь была маленькая, но три человека в ней помещались, и даже собака находила себе укромное место, чтобы растянуться и полежать. Джек по-прежнему был красивый мощный пес, он не старел, имел отличное зрение и хороший нюх. Все к нему относились как к члену семьи, даже Рита наконец избавилась от своих комплексов и больше не думала, что она может кому-нибудь причинить вред.

Рада погладила Джека по шерсти и подошла к плите, пахло вкусно, мама что-то опять приготовила по своим рецептам.

- Что сегодня мы кушаем?

- Овощное рагу и отбивные из куриной грудки.

- Бульона нет?

- Есть и бульон из куриных костей с зеленью и лапшой, - ответила Ирина Евгеньевна.

Рита сидела за столом, улыбаясь и выжидательно поглядывая на кастрюли.

- Мне еще нельзя, - огорченно сказала Рада и пошла в большую комнату, где стоял огромный цветной телевизор, латвийского производства. Ему было лет одиннадцать, но он отлично работал. Рада включила телевизор. С тех пор как скончался Брежнев, смотреть было нечего, бесконечные политические передачи, разные правительственные постановления, ужесточение дисциплины на предприятиях и в целом по стране, развитию культуры уделялось мало внимания, а правоохранительные органы чувствовали себя свободно и на высоте положения.

Ничего, подумала Рада, до нас они не докопаются. Папа продумал все до мелочей. Даже продавцы не смогут их выдать, потому что ничего о них не знают. Бумагу папа покупал на типографию университета, потом её списывали как бракованную, и он тайно на УАЗике вывозил её загород, в Горелово. Там в дачном хозяйстве они купили участок с маленьким щитовым домиком, который годится только для укрытия от дождя и еще годится для склада бумаги и типографской краски. Участок огорожен живой изгородью из елок, попробуй, проберись сквозь колючий лес. Соседи завидуют, но ленятся делать такие посадки. Каждый год папа устанавливает парник под пленкой, высаживает несколько грядок зелени, лука, чеснока и моркови. Остальная площадь занята картофелем. Он не имеет времени ухаживать за растениями, но они растут на воле и даже дают хороший урожай.

Книжку они целиком делают сами. Печатают макет на пишущей машинке, затем продумывают художественное оформление книги и начинают её создавать. Еще недавно над иллюстрациями работала Раса, но двое детей, да несчастье отвлекли её от работы.

Первую дочь Зару её муж Илья встретил с восторгом, он не мог надышаться на неё, все допытывался, почему Зара. А Раса отвечала, что хочет цыганское имя. Илья и радовался и недоумевал, зачем такое старомодное имя. Она настояла и на цыганской свадьбе в ресторане «Приморский», где выступало цыганское варьете. Илья согласился не регистрировать их брак, но дочку нехотя признал официально. Раса злилась, называла его недоумком, но боялась наказать его, чтобы не сделать еще хуже. Сестры её успокаивали, говорили, что главное это будущее её ребенка и с удовольствием возились с племянницей. Раса жила первый год жизни дочери у них, потом она перебралась в ДТП. Илья все реже приезжал к ней в Реброво. Причину находил в недостатке времени. Репетиции и выступления отнимали все время. Он мечтал попасть в Мюзик-холл. Раса обещала заняться этим, но из Реброво ей было не выбраться на проспект Горького, в парк Ленина, где в старом кинотеатре находился Мюзик-холл. Два года назад родилась вторая дочь, которую Раса назвала Анной. Илья решил, что это в честь его мамы, радовался и снова зачастил к ним, так как Раса опять жила дома. Раса держалась с ним холодно и утверждала, что он ей изменяет. Илья обижался, грубил Расе и неожиданно не пришел на день рождения дочери, когда ей исполнился год. Раса вдруг оделась и заявила, что знает, где он, пойдет и скажет ему, что между ними все кончено.

Оказалось, что Илья пришел на свидание со своей любовницей Розой в Выборгскую гостиницу, где та снимала время от времени номер. Он подошел к номеру, постучал, ему никто не ответил, он распахнул дверь и увидел Розу пьяную в стельку, которую ублажала в постели вторая цыганка. Он вышел в коридор, подошел к окну, распахнул его, была весна и окна уже открыли и помыли, вступил на подоконник и шагнул на улицу с третьего этажа, он разбился на смерть. Раса приехала к тому моменту, когда скорая и милиция уже покидали место происшествия. Все боялись, что Раса не справиться с потрясением. Но Раса вернулась домой, она не пролила ни слезинки, закрылась с дочками в комнате и целый час не выходила. Ирина Евгеньевна подходила к двери, прислушивалась, и на цыпочках отходила, она боялась постучать и узнать, как там Раса. Через час Раса вывела девочек в большую комнату, попросила присмотреть за ними и снова закрылась в комнате. Когда Ирина Евгеньевна решилась войти к ней, то увидела, что Раса спит.

- Наверное, приняла что-нибудь успокаивающее, - сказала Ирина Евгеньевна, - и уснула. Вот и хорошо, во сне горе всегда лечится.

Рада и Рита переглянулись, они то знали Расу очень хорошо. Она успокоилась, потому что вычеркнула Илью из своей жизни и памяти. Она не прощает предательство. Даже покойному она ничего не простит.

Раса больше не вспоминала Илью, на похороны не пошла, хотя пришли представители из его многочисленной семьи и просили придти на похороны ради девочек. Раса показала им на дверь. Они ругались по-цыгански, потом обозвали её Иудой, плюнули на порог и ушли. Раса вышла на лестничную площадку с Джеком, он понял свою роль, рычал и рвался с поводка за ними. Больше цыгане не приходили, а Раса устроилась на работу в Реброво в детский психоневрологический санаторий. Ей предоставили отдельную квартиру. Она в ДТП забрала кое-какую старую мебель и обставила квартиру. К ней ходила старенькая лифтерша, которая жила на первом этаже трехэтажного общежития, и сидела с детьми. Раса платила ей небольшое вознаграждение. Но с книжками она больше не работала, как будто срубили сук, на котором крепился её художественный талант. Ирина Евгеньевна очень огорчалась, она искала нового художника.

Рада прилегла на свой диван и уставилась на картину на противоположной стене, какой красивый пейзаж. Акварель. Долина, окруженная горами, в долине маленький городок с церковью, ближе к зрителю стадо овец, слева набирает воду из фонтана женщина, рядом с ней козы, а вдали по дороге идут женщина с мужчиной в сопровождении собаки. За ними идет коробейник. Красивый пейзаж, навевает настроение покоя и гармонии.

Папа говорит, что ему тоже нравиться этот пейзаж, похож на красивые места в Альпах, где по всей вероятности жила их прародительница, а теперь там стоит ей памятник, там же живет их родственник со своей семьей. Рада поудобнее пристроила под головой подушку, и закрыла глаза. И три минуты не прошло, как она уснула. Дома сон её был спокоен и уверен в защите. Не подбежит злой ребенок со своими жестокими играми: обрызгать холодной водой под хохот папы и бабушки, выдернуть подушку из-под головы, пощекотать ступни стебельком от цветка. Ему четыре года, и игры пока носят невинный характер, но с возрастом они будут все более и более агрессивные. Рада не знала, что делать, какие меры принять. Ей не приходило в голову посоветоваться со своими в семье. Она о многом умалчивала. Когда она уснула, ей приснился жуткий сон. Ночной лес, по которому она шла одна. Мужчина с забинтованной головой. Крик: Люди! Что же вы творите? Он резал уши, когда она взбиралась по склону оврага наверх, к асфальтированной дороге в Реброво, и проснулась, когда Рита позвала её к телефону.

Затем неприятный, фальшивый разговор с Людмилой Васильевной. Может быть, сон предвещал именно это? Нет, Рада чувствовала, что сон был глубоко реален. Только её роль непонятна. Какая собачка присутствовала рядом с ней? Джек?

В девять утра она позвонила Людмиле Васильевне и сказала, что сейчас приедет.

- Как поздно, - огорчилась Людмила Васильевна, - у нас нет дома продуктов, тебе надо зайти в магазины и купить всего для обеда. У тебя есть деньги? Купи на свои. Я тебе потом отдам.

Рада согласилась и печально подумала, что уйти от них будет не просто. Сейчас она приедет, сготовит еду, а Людмила Васильевна сразу уйдет куда-то, и разговор придется отложить до вечера. Только вечером при Васе состоится неприятный разговор. Рада прислушалась к себе, любит ли она Васю, пожалеет ли она его? Нет, ей не жалко ни Васю, ни Алешу. Видно, не судьба ей жить с ними. Она ошиблась, когда согласилась в прошлом году сойтись с Васей. Надо решиться и вероятно покинуть их навсегда.

Через два часа она приехала к Людмиле Васильевне. Она открыла дверь, Людмила Васильевна ждала её в прихожей, уже собравшись уходить.

- Вы идете на работу? – Неожиданно для себя спросила Рада. Спросила смело и в упор глядя ей в лицо.

У Людмилы Васильевны брови взметнулись вверх.

- Нет, - ответила она и секунду подумала, видно, соображая, как ей осадить Раду. – Я не работаю. Я уже на пенсии. А ты не знала?

- Нет. Не знала, - ответила Рада, одевая тапочки, и опуская глаза в пол. – Вы хорошо выглядите. Вам не дашь 55 лет.

- Я ушла на пенсию в 50 лет, я работала на ткацкой фабрике, где теперь работает Вася. У меня льготная пенсия.

- Людмила Васильевна, я хочу вечером поговорить с вами и Васей. Я уезжаю от вас.

Лицо Людмилы Васильевны залилось краской. Она решительно обула туфли и взяла сумку.

- Не надо таких быстрых заявлений. Вы меня расстроили. Я ухожу, вечером вернусь, и мы обо всем договоримся. Хорошо?

Она начала говорить жестким тоном, но закончила уже тихим и спокойным голосом.

Рада кивнула головой и отвернулась, взяв сумки и отправившись на кухню. Она слышала. как хлопнула дверь.

Вот упрямая старуха, подумала она, расстроилась, но все равно ушла.

Рада заполнила холодильник, пустой почти полностью. На этот раз кроме яблок, лимона и пачки масла на полке в холодильнике ничего не было.

Прибежал Алеша.

- Бабушка уже ушла? – Спросил он, не здороваясь.

- Где твое «здрасти»?

- Здрасти, - буркнул он недовольно и убежал в комнату. Рада пошла за ним.

- Чем ты занят?

- Играю.

Мальчик поднял игрушечное ружье и наставил его на Раду.

- Я стреляю. Не мешай, а то убью.

Рада похолодела. Эти недобрые игры всегда приводили её в ужас. Когда она говорила об этом с Васей и Людмилой Васильевной, они возражали ей.

- Чего ты боишься? Все мальчики играют в «войнушку». И Вася играл в войну, да еще как! Бегал во дворе с мальчишками, играл в «Казаки – разбойники», приходил домой в синяках и шишках, - объясняла ей Людмила Васильевна.

Рада не могла с этим смириться. Она ненавидела насилие, войны и охоту на зверей и птиц. Она секунду смотрела на ребенка, промолчала и ушла на кухню. Не буду вмешиваться в воспитание несносного ребенка, решила она, сегодня я покину этот дом, так что мне нет до него дела. Пусть хоть на голове ходит. Она поставила на газ вариться бульон, стала чистить овощи и прислушивалась к тому, что творил Алеша в комнате. Он двигал стулья, строя из них танк, отдавал сам себе команду и кричал «Пли!», а потом добавлял «Пленных не брать».

Только перед обедом он угомонился, с аппетитом поел и позволил уложить себя на тихий час. Гулять они не ходили. Рада села на балконе с книжкой, теперь можно отвлечься от плохих мыслей. Книга называлась «Ребекка» писательницы Дафны Дю Морье.

История, в которой молодая женщина боролось за любовь своего мужа, за свое счастье захватила её. Иногда она поглядывала на часы. В 16 часов она разбудила Алешу. Он, кажется, заметил перемену в Раде. Он покорно встал и пошел с ней в ванную помыться, хотя обычно капризничал. Потом Рада налила ему теплого, кипяченого молока и отрезала кусочек кекса, который она испекла. Он ел и таращил на ней свои голубые глаза. Рада не знала, куда деться от его пытливого взгляда. Неужели он чувствует, что я сегодня уйду от них, мелькнула мысль. Ему всего четыре года, что он может знать о жизни? Маму он не помнит, хотя с удовольствием каждый раз спорит: «Я помню маму, она высокая и красивая. Она брала меня на руки и чмокала в щечку». Рада ничего не могла на это возразить. Она не брала его на руки и не чмокала в щечку. А надо? Спрашивала она себя. Но ей не хотелось целовать его в щечку, у неё появилось чувство неприязни. Ей стали неприятны и Вася, и Людмила Васильевна, и Алеша. Они трое казались ей фальшивыми, неестественно сюсюкающими и проявляющими к ней наигранный интерес. Алеша вел себя так, как отец и бабушка. Его поведение было отражением их поведения. Рада сидела напротив Алеши и думала обо всем этом.

- Ты заболела? – Спросил осторожно Алеша. – Тебя положат в больницу?

От воспоминаний о больнице он еще не отделался, так как они несколько раз приходили в клинику НИИДИ на контрольное обследование. Больницу он ненавидел и боялся.

- Нет. Я не заболела. Почему ты спрашиваешь?

- Ты грустная. Я всегда грустный, когда болею.

Алеша сморщил носик. В этот момент он показался Раде очаровательным и трогательным. Как я ухаживала за ним в прошлом году, как дорожила его здоровьем, жизнью, подумала Рада, и как изменилось мое отношение к нему теперь. Что же случилось? Досада на поведение Васи и Людмилы Васильевны сказалась на её отношении к Алеше. Может быть, он плохо стал вести себя с ней, потому что, и она не проявляла к нему нежности и любви. Она была с ним заботлива, как няня, но не как мама.

- Ну вот, так я неизвестно до чего додумаюсь, - пробормотала она.

- Что ты сказала, Рада? – Спросил ребенок.

- Ничего, Алеша. Это я так, заботы на работе разные.

- Больные маленькие дети?

- Да. Больные дети.

Алеша понимающе кивнул, его поведение почти такое, как у взрослых, очень умиляло папу и бабушку. Они начинали восторгаться его развитием. А Раду это раздражало, ребенок должен соответствовать своему возрасту, он должен расти среди своих ровесников, играть в детские игры, а не сидеть как маленький старичок в кресле и смотреть телевизор допоздна, как детские передачи, так и взрослые. Она предлагала определить его в детский сад, но Людмила Васильевна не хотела и слышать об этом.

- Чего он там нахватается? Дети ругаются матом, дерутся. Ты Рада не ходила в садик, поэтому не знаешь, что там твориться.

- Не ходила, потому что у нас дома был детский сад. Нас было семеро.

- Какой ужас, - наигранно всплескивала руками Людмила Васильевна, - столько нарожать детей. Как кошка.

- Моя мама не кошка, - возмущалась Рада, - большая семья – это счастье, кто понимает…

- Ладно, ладно, не обижайся.

Людмила Васильевна уже шла на попятную, чтобы не раздражать Раду. Но Рада не прощала ей такие резкие высказывания о маме и своей семье. Она мысленно продолжала Людмиле Васильевне доказывать преимущества большой семьи. А сама молчала. Людмила Васильевна считала её безвольной и бесхарактерной девушкой. Раз удалось очень ловко замять свадьбу, завлечь к себе, то и другое может удаться. Пусть ухаживает за их семьей. Только бы Вася не подвел. Им движет чувство справедливости, иногда он хочет её на руках носить, а иногда решает объясниться с Радой, сказать ей, что он не любит её. Людмила Васильевна удерживает его от решительных действий. Она внушает ему, что сама уже старая и больная, и ей не справиться с ребенком, поэтому необходимо пользоваться услугами Рады, этой влюбленной дурочки. Они не заметили, что Рада уже разобралась в чувствах Васи, не строит больше счастливых иллюзий и ищет повод, чтобы расстаться с ним.

Наступил вечер. Рада поставила кастрюли на плиту, чтобы подогреть пищу к приходу Васи и Людмилы Васильевны. В последнее время они приходили всегда вместе. Вероятно, Людмила Васильевна заходила за Васей на фабрику.

Рада услышала голоса в прихожей, но не вышла поздороваться. Алеша выбежал из комнаты, где смотрел телевизор и бросился папе на шею. Вася расспрашивал его о чем-то. Тот отвечал. Вася вошел на кухню и подошел к Раде.

- Здравствуй, милая, - сказал он почти нежно и поцеловал её в шею. Рада хотела отстраниться, но в последний момент передумала.

- Здравствуй, милый. А почему не в губы?

И она подставила губы. Вася растерялся, но только на миг, и поцеловал её в губы. Сухой и осторожный поцелуй, как он привык её целовать и спать с ней, только, чтобы не возбуждать ненужные страсти.

- Давайте кушать, - разрядила ситуацию Людмила Васильевна.

- Накрывайте на стол, - сказала Рада. Сын с мамой переглянулись, но промолчали и направились вместе в комнату, накрывать на стол.

За едой все молчали, даже Алеша почувствовал наэлектризованную обстановку и сосредоточенно ел и молчал, не капризничал и не хныкал.

Потом Рада предложила Васе убрать со стола и предупредила, что хочет сообщить что-то важное. Вася застыл с грязными тарелками в руках.

- Я сейчас возьму свои вещи и поеду домой. Сегодня я исправно отработала на вас, - заявила Рада, едва сдерживая ярость. Она впервые чувствовала себя такой раздраженной, а в чем причина она не могла понять. Ведь все происходило как обычно за последние девять месяцев, ничего обидного для неё они не сделали. Вернее, все, что они делали, уже давно было обидно. Людмила Васильевна показала на стулья.

- Не надо, Рада. Ты будешь потом жалеть. Давайте сядем и поговорим. Мы же взрослые люди. На что ты обиделась? Мы готовы извиниться. Да, Вася?

Вася не ожидал такого поворота, он не мог осознать происходящего. Людмила Васильевна взяла у него тарелки и отнесла на кухню.

- Что случилось, Рада? – Наконец выдавил он из себя несколько слов.

- Я больше не приеду к вам. Ваш дом не стал и моим тоже. Вы все не любите меня. Если вам нужна домработница, то подайте объявление в газету, но тогда вам придется платить ей зарплату.

- Ах, вот как, - прицепился Вася, - тебе нужны деньги? Ты проститутка?

- Наглец! – Рада подошла и ударила его по щеке. – Ты пользовался мною, как проституткой? Разве так было? А как же супружеский долг и обязанности? Или, если мы не поженились, так можно поступать со мной как вздумается?

- Я не собирался жениться на тебе, - нахально заявил Вася. – Если одну ночь переспал с тобой, так сразу и жениться?

- Одну ночь? – От негодования у Рады дыхание прервалось. – Я жила у вас девять месяцев. Как тебе такой счет времени?

- И это тоже ничего не значит. Я не любил тебя. Если ты влюбилась, как кошка, то я ни при чем.

- Это тебе мама сказала, что я влюбилась, как кошка? Узнаю её любимые выражения. Интересно, она за твоего отца вышла замуж, как принцесса или тоже как кошка?

- Не трогай моих родителей! – Вскричал Вася. – Выметайся, ты мне надоела. Твои приставания могут разжечь только сексуального маньяка, а не нормального мужчину. Ты мне осточертела!

Рада не верила своим ушам. Неужели ей адресованы такие подлые слова? Она подошла к своей сумке, постояла над ней миг, потом взяла и пошла к двери. Там она оставила тапочки, обула туфли. Людмила Васильевна молча наблюдала за ней из кухни. Вася что-то невнятно бормотал в комнате, Алеша замер в кресле и испугано переводил глаза с одного на другого. Рада, без единого слова, вышла на лестницу, достала ключи из кармана и бросила их через порог. Дверь захлопнулась.

Как печально закончился её внезапно возникший роман и так же неожиданно он окончился. Белые туфли не купила, с усмешкой подумала она, спускаясь на лифте.


  1   2   3   4   5




Похожие:

Книга вторая «Рада» «Кому там, в небесах, топор нанес раненье? Подумал я. Кого там человек сразил? О нож, что прячешь ты?» Изатуманен был iconБыл он там, был и есть, там он стоит и скучает, просто промахнулись американцы ! ! !
Цель подобных экспериментов — определить точное расстояние до нашего естественного спутника ( до Луны ), который постепенно удаляется...
Книга вторая «Рада» «Кому там, в небесах, топор нанес раненье? Подумал я. Кого там человек сразил? О нож, что прячешь ты?» Изатуманен был iconКнига вторая «Рада» Часть вторая. Глава 01
Утром Рада поспешила к Расе, чтобы застать её дома до работы и переговорить с ней о Симе. Она позвонила в дверь и услышала голоса...
Книга вторая «Рада» «Кому там, в небесах, топор нанес раненье? Подумал я. Кого там человек сразил? О нож, что прячешь ты?» Изатуманен был iconАлександр Волков урфин джюс и его деревянные солдаты
Где-то в глубине необъятного североамериканского материка, окруженная обширной пустыней и кольцом неприступных гор, лежала Волшебная...
Книга вторая «Рада» «Кому там, в небесах, топор нанес раненье? Подумал я. Кого там человек сразил? О нож, что прячешь ты?» Изатуманен был iconДвигатель ловкость — царица управления движениями
… Там, где двигательная задача осложнена и решить ее надо не идучи напролом, а с двигательной находчивостью, там
Книга вторая «Рада» «Кому там, в небесах, топор нанес раненье? Подумал я. Кого там человек сразил? О нож, что прячешь ты?» Изатуманен был iconБожьи коровки (Coccinellidae)
Коровка Святого Антония в Аргентине. Солнышко в Чехии, Словакии, на Украине и в Белоруссии. Краснобородый дедушка в Таджикистане....
Книга вторая «Рада» «Кому там, в небесах, топор нанес раненье? Подумал я. Кого там человек сразил? О нож, что прячешь ты?» Изатуманен был iconБеседа по теме: «материальные или моральные ценности» притча
Выгляни в окно. Что ты видишь? — Женщину с ребёнком, повозку, едущую на базар… — Хорошо. А теперь посмотри в зеркало. Что ты там...
Книга вторая «Рада» «Кому там, в небесах, топор нанес раненье? Подумал я. Кого там человек сразил? О нож, что прячешь ты?» Изатуманен был iconКаждый год мы с мамой и папой ездим в Сочи. И там есть одно райское местечко, которое я посещаю всегда с удовольствием это «Бабочкин дом». Я туда попадаю, словно в сказку: там «море» разных бабочек, цветов, фонтанов
Бабочки порхают с цветка на цветок! Там, словно, другой мир: сказок и волшебства, который окутывает тебя новыми впечатлениями… я...
Книга вторая «Рада» «Кому там, в небесах, топор нанес раненье? Подумал я. Кого там человек сразил? О нож, что прячешь ты?» Изатуманен был iconДом там, где наше сердце. Тот, счастливейший из всех, будь он король или нищий
Дом и семья имеют очень большое значение в жизни каждого человека. «Дом там, где наше сердце»,- эти слова принадлежат римскому писателю...
Книга вторая «Рада» «Кому там, в небесах, топор нанес раненье? Подумал я. Кого там человек сразил? О нож, что прячешь ты?» Изатуманен был iconОглянитесь вокруг. Приходилось ли вам когда-нибудь совершать поездку по Лев-толстовскому району?
Й, и кажется, нет ей конца. Огромные желтеющие нивы ржи и пшеницы сменяются сочной и яркой зеленью, а там – подсолнечник, вскинувший...
Книга вторая «Рада» «Кому там, в небесах, топор нанес раненье? Подумал я. Кого там человек сразил? О нож, что прячешь ты?» Изатуманен был iconСценарий внеклассного мероприятия, посвящённого международному женскому дню 8 марта. «Цветы России» Учитель: Пиранер Людмила Петровна
Вед. Добрый день, дорогие друзья! Мы начинаем наш концерт и хотим поздравить всех с праздником весны, красоты и любви! А там где...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©lib.podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов